– Повезло мне, повезло мне, повезло, – напевала Лена, размахивая сумочкой. Останавливалась, кружилась на месте, подпрыгивала, срывая листочек с дерева, отправляла его в полёт, дунув вместе с ветром ему в золотую спинку. Ей казалось, что и она умеет летать.
– Вот сейчас разбегусь, подпрыгну и полечу.
Во сне у неё это здорово получалось. Она знала, что надо делать, чтобы подняться над землёй. Уловить движение по спирали и кругами, кругами парить, поднимаясь всё выше и выше.
У неё всё прекрасно: позади школа, впереди институт. Она выучится и будет учителем литературы. Но главное — Алексей. Теперь он будет всегда рядом. Это из-за него она лезла из кожи, чтобы набрать баллы для поступления в вуз, приехать сюда, к нему. Девчонки-подружки влюблялись, ссорились, расставались со своими пацанами. А у неё с 8 класса был взрослый парень. Он приезжал только на выходные и то не всегда. Но какие это были встречи! Познакомились они по-пионерски. Лену в тимуровцы записали и поручение дали: найти одиноких старушек на своей улице. Вот она и нашла Алёшину бабушку. Забегала потом к ней запросто, посидеть, поболтать, пожаловаться на строгую маму. Когда Лёша зашёл, маленькая бабушкина комнатка стала просто крошечной. А Лена превратилась в Дюймовочку. Только она в отличие от неё сразу поняла, кто её жених, хоть он не был похож на эльфа. Но Алексей не замечал в ней невесту. Как маленькую водил в цирк, дарил не цветы, а игрушки. А она изо всех сил старалась взрослеть: отрезала косички, туфельки на каблучке выпросила, даже вату в бюстгалтер натолкала. Только мама тут же пресекла это самоусовершенствование: «Не торопись, коза, в лес — все твои волки будут». И только в 11 классе Алексей её «увидел». Счастье накрыло Лену с головой. Она и сейчас плыла в нём, торопясь на свидание. Сквозь радужное облако она не заметила беспокойного взгляда, напряжённо сжатых губ, нервных движений рук Алексея.
– Лена, я виноват перед тобой, – начал он
– Конечно, не приходишь, не звонишь, я уже заждалась. То экзаменам боялся помешать, а теперь учёбе? У меня всё хорошо, я уже вошла в колею, не переживай за меня, – весело перебила его Лена.
– Поэтому я и начал этот разговор. Теперь ты взрослая, поймёшь.
Он замялся, несколько раз вздохнул, не решаясь продолжать.
– Ну, говори же, – нетерпеливо заторопила она его.
– Я женюсь.
«На мне?»- чуть не спросила Лена. Но что-то её удержало. Таким голосом замуж не предлагают. Дальше следовал сбивчивый, непонятный рассказ о том, что у него всегда была эта женщина, они просто иногда ссорились. А теперь у них будет ребёнок.
Лена проваливалась в пропасть: душно, страшно до отчаяния и ничем не остановить падения. Он уходил, а она онемела. Открывала рот… и не звука. Потом куда-то шла, шла… И вдруг до неё донеслись слова, которые озвучивали её боль:
– Ищи моё сердце в затерянном мире, но путь не смогу я тебе указать…
Строчки впивались, притягивали. Она пошла к ним. Беседка. Девушки читали стихи:
Ещё кровоточит глубокая рана.
Ещё не смирилась с потерей душа.
И губы ещё не привыкли к обману,
Но к свету карабкаюсь, еле дыша.
Лена, подчинилась их ритму. Им в такт билось сердце, плакала обида. И становилось легче.
Несколько дней девушка пребывала в каком-то тумане, отделявшим её от привычной жизни. И в нём возникали видения. Она пыталась осмыслить: что это? Облачить их в слова. Словно родничок пытался пробиться к свету. И наконец они сложились, вобрав в себя её боль и отчаяние. Лена замерла, боясь спугнуть, позабыть их. Это были стихи, рождённые в ней. Она перенесла их на листок. И они проявились чувствами, мыслями, словами. Лена прислушалась к себе: нет ли там ещё такого чуда? Родничок жил и заставлял жить её.
Тамара Ясакова.
Фото из открытых источников.
