30 лет на ликеро-водочном заводе – это двойной, нет, тройной стаж работы! У нас тут только от запахов хмелеют, а рюмочку добавят – смелеют, и пошло-поехало – наглеют, шалеют и с работы вылетают. У меня, как у бухгалтера, свой кабинет, в который ни запахам, ни их разносчикам ходу нет. Но куда денешься от праздников: дни рождения, 8 Марта, 23 февраля, выполнение плана, благодарности… Начинала я девчонкой, поэтому запахов для легкого дурмана мне было достаточно. Коллеги приказывали: «Ну, раз не пьешь – закусывай!» И я закусывала и дозакусовалась – вес под сто килограммов тихонько, крадучись, подождал, пока я замуж вышла, дочку родила, и тогда окончательно оккупировал меня. Но я на него рукой махнула, сказала себе – главное голова на плечах. А голова у меня была, и работала она на благо завода без отдыха. В 90-е чтобы выжить, крутились, вертелись, других били и сами биты были, сквозь игольное ушко пролезали, но выживали. Через 20 лет я знала, что мне цены нет. Через 30 лет – завод и я одна сатана. Без меня ему ни туда и ни сюда, а куда мне без него? Короче, нос я задрала и тут же беду навлекла: упала и ногу сломала. В гипс заковали, сидеть дома приказали. И тут началось! Звонки не смолкали – где договор, кому передать, где заявки, где доставки… К концу дня я хуже чем на работе устала, а толку мало. Вечером директор звонит: «Завтра мы тебя на работу привезем». Категорично, уверенно. А это ничего, что я на четвертом этаже живу в пятиэтажке без лифта. Дом дочке отдала, когда муж покинул меня – не нужна ему работница деловая, золотая, нашел бабу простую, домовую. А я совсем в работе утонула.
Утром чуть свет, как первоклассница, соскочила, кудри накрутила, себя принарядила, жду. Звонок в дверь. Заходят два мужика-крепыша. Посмотрели на меня, в затылке почесали. Как меня спускать? Я женщина пышная, на нашей узкой лестнице со мной только один из них уместится. А удержит ли? Загремлю по ступенькам. Переглянулись мужики, кивнули друг другу – поговорить надо, и пропали. А я, как кукла ряженая, сижу, жду. Час проходит. Являются, протискиваются с какими-то длинными палками, в ткань замотанными. Разворачивают. Батюшки мои! Носилки! Да здоровущие. Где такие взяли? Не иначе ветеринары на них больных коров таскали. «Ложитесь, Мария Ивановна!» Подушечку мне под голову, одеяльце наготове – прикрыть мои телеса. Злость меня взяла. Додумались! Но! Никогда не носили меня мужики на руках. Так им и надо! И мне отрада – мужчина несет, да не один. Какой женщине такое счастье в 50 с лишком лет выпадет? Легла я. Мужики на руки поплевали, носилки приподняли, крякнули и потащили. Явно не по силам им была моя ноша. Один пролет пронесли, носилки опустили. Вниз посмотрели – сколько еще нести? Назад оглянулись – сколько пронесли? И стали звонить. Называют мой дом, подъезд, этаж. Сначала спокойно просят прислать еще двух мужиков. Потом начинают нервничать: «Мы не слабаки! Сами попробуйте! К двумстам килограмм!» Тут я не выдержала: «Не прибавлять вес! Всего 120 килограмм. По 60 на каждого. Долго я тут лежать буду?» Выбрали спуск. Про мужиков-то я подумала, а о соседях забыла. Баба Катя тут как тут – поднимается по лестнице – за хлебушком ходила. Я одеяло на голову натянула, спряталась. «Ой, батюшки! Это кого же вы несете?» Увидев мои габариты, еле прикрытые одеяльцем, запричитала: «Боже, что с Марией Ивановной приключилось? Вчера жива, здорова была!». Мужики от натуги слова не могли сказать, тащили меня вниз. И попала я в покойники. Добрались до первого этажа. Втиснули меня в машину, доставили на завод. Там дали мне помощницу. Я сидела в кресле, как королева: пальчиком указывала – мне то, это. Обед с доставкой. Начальство приходило, благодарило. Костыли принесли – прыгай, коза. Звонит дочка: «Мама, как ты?» «Прекрасно! – отвечаю. – Мужчины на руках носят. Директор с поклоном». «Тебя? На руках?» – удивляется дочь. А я вспомнила, как в школе я просила ее: «Доченька! Неужели ты без троек не можешь учиться?» На что она ехидненько парировала: «Ты же не можешь похудеть? Вот и я не могу только на четверки и пятерки учиться». Вечером сам директор пришел, предложил на заводе пожить: комнату подготовили, все под рукой. Отказалась. Доченька меня забрала. Вечером ей звонок: «Когда похороны?» Она на меня смотрит, ничего не понимает. Баба Катя постаралась, доложила «старшей» по дому. Уже и венки купили, около квартиры поставили. Взяла я трубку да отчихвостила ее. Та дар речи потеряла. Поняла, что я живая, обрадовалась, да оправдывалась: «Долго жить будете! Примета такая есть! А венки вернём, чек сохранили». «Куда хотите девайте, только от моей двери убирайте!». На том и порешили. Буду жить!
Тамара Ясакова.
Фото из открытых источников.
