Фотопортрет
Фотовыставка – пейзажи, цветы, кошки, собаки, незнакомые лица людей…
И вдруг я споткнулась. Мимо прошла… оглянулась… вернулась… Да, это, несомненно, он – Рафик! Шапчонка комом на голове, смешинки в прищуре глаз, багровый цвет лица, куртка с чужого плеча да добрейшая душа. Даже имя о том говорит, в переводе оно — доброта.
Жил человек, все для жизни имел — дом, детей, красавицу жену… Как от всего этого тебя судьба увела? В селе, если даже тебе по душе по улицам слоняться, в дома стучаться, бродягой не назовут. И если перепил, домой отведут.
Но уговорили дети переехать в город. Чтобы ближе друг к другу быть, помогать внуков растить.
Благими намерениями вымощена дорога в ад. Где тебя не знают, там голос совести смолкает. Не больно и уже не стыдно от смотрящих с брезгливостью на тебя глаз. И ты, как клоун, за рубль спляшешь напоказ. И дом обузой стал. Там слезы, укоры да непочатый край работы.
А на улице воля — идешь из ниоткуда в никуда. Попрошайничать не умеешь? Водка всему обучит. Она же болезнями скрутит и скрючит. Пьяному море по колено. И вот ты бомж, бутылки раб. Одряб, ослаб и ничему не рад. Где и как кончину ты нашел? Замерз, был сбит, побит? Или вдруг сердце замолчит? И судьба бессмысленный и бесполезный круг жизни завершит.
И от тебя лишь вот эта фотография твоя.
Драка
Жизнь — хрупкий кристалл. Неосторожно в пьяной злобе махнул рукой, пнул ногой – и у человека жизнь долой.
И твоя трещинами пошла — убийца, тюрьма. Девять лет — это срок! Где он – и где жена, семья, дом. «Лучшие годы с баландою съел, остатки надежд в самокрутке скурил».
Вернулся к разбитому корыту – жена с другим, мама умерла, дома нет. Помогали жители, которые его знали.
Но тюрьма накладывает свой отпечаток. Стал врать, не хотел работать. «С этим бездомным мы прошли все, – рассказывают социальные работники Комплексного центра социального обслуживания населения г. Кувандыка. – Мы его пытались устроить на работу. Директор центра, Светлана Михайловна Шамшина, договаривалась с предпринимателем, который выращивает овощи. Нет! Не по нраву нашему «товарищу» этот труд. Потом к другому фермеру направляла, опять категоричное – нет! Отчаявшись, мы спросили его: «Может быть, тебе в тюрьме было лучше, чем на воле?» Нет, не желает туда возвращаться.
Он симпатичный, аккуратный — сохранилось желание быть чистым. Найдет колонку или ручей, обязательно помоется. Вежливо разговаривает, по виду не похоже, что бродяжничает. Порядочный, если деньги займет, обязательно вернет. И фамилия у него легкая, птичья. Может быть, он и был таким. Один недостаток – нежелание работать.
Нашлась бы женщина – увидела в нем человека. Но ей в первую очередь нужен мужчина-помощник.
А наши бездомные трудиться не любят, им претит определенный порядок жизни, режим. Они не сопротивляются жизни бомжа, смирились, привыкли. Даже жуткие телесные боли терпят до последнего. Ноги отморозил — гангрена, ампутация. Снова зима, и снова на те же грабли — опять спасают врачи или забирает смерть.
Тамара Ясакова.
Фото из общедоступных источников.
